Далёкая и близкая война
Литературно-краеведческий сборник Центральной детской библиотеки г. Бердска
Фронтовики, наденьте ордена
Меню сайта

Читаем о войне

Друзья сайта
  • ЦДБ г. Бердска

  • Поиск

    Форма входа

    Статистика

    Онлайн всего: 1
    Гостей: 1
    Пользователей: 0

    Приветствую Вас, Гость · RSS 15.12.2017, 09:31

    ИЛЮШЕЧКИН НИКОЛАЙ СЕМЁНОВИЧ

    Николай Илюшечкин служил наводчиком 57-миллиметровой пушки. В составе 61 гвардейского полка 17 дивизии 2-го кавалерийского корпуса 1 Белорусского фронта прошел от Белоруссии до Берлина. Награжден Орденом Отечественной войны 2 степени, медалями «За Отвагу», «За боевые заслуги», «За освобождение Белоруссии», «За освобождение Варшавы», «За взятие Берлина», «За Победу над Германией».

    На войне было страшно и тяжело ВСЕ, вспоминает Николай Семенович. Невероятно тяжело было тягать пушки по болотам Белоруссии: когда лошади уже падали без сил, люди, не спавшие по несколько суток, на своих плечах тянули орудия дальше... Невозможно было без слез смотреть на освобожденные в Польше концлагеря: рядом с разрытыми траншеями высились штабеля приготовленных к погребению замученных людей, больше напоминающих скелеты. Тяжелейшими были бои за Варшаву: столицу Польши отбивали три дня... Форсирование Вислы больше напоминало страшный фильм, запущенный с ускоренной скоростью. Полк за полком, командиры старались как можно быстрее пропихнуть дивизию на другой берег по понтонному мосту. А враг тем временем уже очухался: налетели самолеты, минометы забрасывали крупнокалиберными снарядами. От взрывов понтоны вздымались вверх почти вертикально, и под мутную воду за считанные секунды уходили люди, кони, повозки, орудия... А когда в Померании бойца ранили и их полк попал в окружение, он пять суток провалялся на повозке...

    Николай Семенович с благодарностью и болью вспоминает своего командира-наводчика, с которым прошагал два года в одном расчете и у которого учился всему, и, прежде всего, виртуозно уничтожать боевые точки противника.

    - Этот земляк с Омска, ВАСИЛЬЕВ — замечательный был человек, - вспоминает Николай ИЛЮШЕЧКИН. - Посмотришь на него: вроде бы, тяжеловесный, неуклюжий... Но в критических ситуациях откуда-то бралась в нем невиданная сила, хладнокровие и сноровка, он всегда действовал мгновенно и наводил орудие точно в цель. Однажды мы получили приказ: взять немецкий городишко. А все очень устали, промерзли — переплавлялись через речку, холод, зима. «Давайте, ребятки, городок возьмем, а там отогреемся!» - поднимал нас в атаку командир полка. В итоге мы немцев из населенного пункта выгнали, постреляли немного вдогонку. И пошли в домик греться. А часовой прислонился к орудию, поднял воротник и не видел, что немцы с другой стороны появились, с пушками, пулеметами. Командир взвода, как ошпаренный, помчался к нам, заорал: «Пушка! Пушка! Стреляй!» Что бы вы думали: наш наводчик, не торопясь, вышел из дома. «Да пошевелись ты, чертяка!» - исходили криком офицеры. А Васильев спокойно отшвырнул от пушки часового, присел на корточки, прицелился и дал залп, как всегда - выстрелил так выстрелил... Жаль, погиб земляк уже в Германии, чуть-чуть не дожил до Победы. Что такое отвага....

    1-ый Белорусский фронт, в составе которого воевал сибиряк, должен был прорвать оборону противника и в лоб ударить по столице Германии. И в начале апреля 1945 года 17-я гвардейская дивизия сделала отчаянный марш-бросок: с тяжелейшими боями вклинилась на территорию Германии. И из всех событий и испытаний войны Николай ИЛЮШЕЧКИН никогда не забудет тот случай в предместье Берлина, когда он со своим расчетом 57-миллиметровой пушки проложил дорогу рвавшемуся в наступление полку.

    - Вошли мы в этот городишко, весь полк рассредоточился
    по улицам. До Берлина — рукой подать. А на выходе из города — кант, единственный путь через него — через мост железобетонный. И в метрах двухстах от него отступающие немцы поставили «Тигра», который под прицелом держит дорогу и моет. Командир взвода АБРАМОВ говорит: «Делать нечего. Давайте попробуем пушку перекатить». Один расчет взялся, все продумали: станину у пушки свели, ствол приподняли, решили на ту сторону перебежать, и после моста орудие сразу направо укатить. Но легко сказать — труднее сделать. Раскатили ребята пушку, а танк в них как «швырнет»: у пушки одно колесо влево, другое вправо, от расчета никого не осталось... Ходили-ходили наши командиры. «Хоть плачь, хоть не плачь, - говорит командир полка АБРАМОВУ, - а надо снова пробовать, бери второе орудие». АБРАМОВ к нам: «Давайте, ребятки!». И опять готовились, прикидывали и обсуждали задание тщательно: у нас не было права на ошибку. Взялись двое за лафет, другие за станину, раскатили пушку... И, по сути, мы ее уже с шоссе влево скатили... И тут танк опять как даст! И двух ребят, что сзади орудие катили — ПОЛТАВСКОГО и ШУЛЬГУ - наповал, одному спину, другому живот вынесло. Красивые такие были парни, молодые, как знали, что погибнут: перед боем тем побрились, принарядились... Ну, нам тогда горевать и размышлять на эту тему было некогда. Орудие мы быстро-быстро укатили, установили в низинке, где нас «Тигр» достать не мог. Начали подкалиберными снарядами стрелять ему в башню, и в результате ее заклинили. Немцы сбежали. Полк пошел вперед... Вот за этот случай меня и наградили медалью «За Отвагу».

    На Берлин!

    Когда артиллеристы вошли в Берлин, он уже был сильно разрушен. Перед общим наступлением столицу Германии хорошо пробомбила и наша авиация, и американцы, поясняет бердчанин. У гитлеровцев был приказ: защищаться до последнего. Потому в городе казалось, что стреляет сам воздух. Из каждого дома, подъезда, подвала, каждого заграждения на улице вели огонь. Артиллеристы с орудий работали максимально напряженно: уничтожали боевые точки, чтобы сломить сопротивление и дать возможность людям двигаться вперед.

    - У каждой дивизии, каждого полка в Берлине была своя задача: брать определенные объекты, улицы. И мы точно не знали, что где происходит — наверное, и о Победе раньше нас узнали дома, в нашей стране. Мы слышали, что наши взяли Рейхстаг, флаг водрузили, что на его ступенях давала концерт для наших бойцов Лидия РУСЛАНОВА, что мы все дальше и дальше занимаем город... Но было такое явственное ощущение, что вот-вот мы добьем всех немцев и война закончится. И радость, и легкость, и надежда были на сердце, что не выскажешь!..

    А 9 мая, когда объявили окапитуляции Германии, ИЛЮШЕЧКИНА уже не было в Берлине: 7 числа его полк вывели из города. Освобождая территорию от побежденных немцев, бойцы дошли до побережья и переплавились на остров Рюген. На этом острове стояли секретные немецкие заводы, которые выпускали самолето-снаряды «ФАУ-2». Эти снаряды называли «чудесным оружием Фюрера», и «охотились» за ними разведки многих стран. Заводы хорошо охранялись — здесь же дислоцировалась батарея немецких истребителей... Сибиряк до конца месяца зачищал с однополчанами остров. И лишь 29 мая для него война закончилась.

    Сопротивление гитлеровцы уже в самой Германии - а туда были стянуты и самые преданные фюреру части, и совсем молодое ополчение – оказывали жесточайшее.

    «Шестнадцатилетние мальчишки, сдаваясь в плен, плакали, и мы отпускали их: «Идите домой!».

    Захарова Н. «Укротитель «Тигров»// БН. - 2010. - №20. – 12 мая. – с.7

    Вернуться к списку

    КАЛИКИН ПЁТР ГРИГОРЬЕВИЧ

    Однажды в начале войны его выкупила из плена русская женщина, объяснив немцам, что он ее муж. Он был ранен и женщина выходила его, а потом он ушел и добрался до своих.

    У Петра Каликина была тетрадь с воспоминаниями о войне, и как-то он принес ее Галине, но у дочери был маленький ребенок и чтение она отложила на потом. Но отец забрал свои записи и вскоре их уничтожил. После смерти родного человека, а умер он в 66 лет.

    Петр Григорьевич воевал с августа 1941 года по ноябрь 1943го. Был трижды ранен, последнее тяжелое ранение получил под Киевом, после выздоровления демобилизовался.

    В газете «Рабочее знамя» от 14 марта 1975 года опубликованы воспоминания Петра Каликина под заголовком «Первая разведка». Фронтовик рассказывает, как после первого ранения, полученного под Москвой, и лечения в госпитале, попал в сортировочный пункт, где познакомился и подружился с Мишей Щетининым из Красноярска. Из сортировочного их группу из 15 человек повезли на передовую. Петр с Михаилом вызвались добровольцами идти в разведку. Задание было нелегким, и от его исполнения многое зависело.

    «Вдруг показалась повозка. Мы затаились. За ней другая: Нам с Мишей было поручено взять «языка» без шума и выстрела. На второй повозке сидел фашист, видимо, дремал немного. Мы его взяли, скрутили и скрылись удачно. Решили возвращаться тем же путем. Немецкую оборону миновали, а вот на нейтральной полосе нас обнаружили и открыли минометный огонь. Троих из нас убили, одного тяжело ранили. Из-под обстрела мы ушли. Сделали остановку в овраге. И тут я обнаружил, что Миши нет. Ночью вернулись на то место, где нас обстреляли, и подобрали товарищей. Решили их донести до своих и там похоронить. Я нес своего лучшего друга. До своих нам всех донести не удалось. Похоронили на своей земле, попрощались с ними и понесли раненого. Дорогой ценой достался нам «язык». Приказ мы выполнили в срок, но потеряли близких нам друзей, и эта победа нас не радовала.

    А «язык» помог. Командование узнало, что немцы готовятся к броску, и действительно через три дня они пошли в наступление, но мы крепко держали оборону, часть была подкреплена и силой, и техникой, и враг не продвинулся к Москве.

    Еще не раз мне пришлось ходить в разведку, но первая вылазка в тыл врага осталась в памяти на всю жизнь. Утрату друга, с которым делились всем, последней затяжкой папиросы, не сотрут ни время, ни события...».

    Панчева Г. Потерял друга в первой разведке// Курьера. Среда. – 2010. - №22(184). - 16 июня-23 июня. – с. 26

    Вернуться к списку


    КАЛИНКИН ЛУКАШ

    Служил в кавалерийских войсках. Когда началась война, его часть отправили на фронт.

    Однажды Тамару отправили в магазин получить паек. Не дойдя до магазина, девочка увидела, что навстречу ей идут трое военных в белых полушубках. Что-то, вспоминает Тамара Михайловна, заставило ее броситься навстречу, а один из мужчин бросился к ней. Это был Лукаш. Состав задержали на станции, и он решил наведаться домой. Эшелон стоял долго, говорит женщина, и они постоянно ходили к Лукашу. Военных везли в теплушках, поделенных на две части: в одной находились лошади, в другой печка-буржуйка и нары в два яруса. На стенах вагона были развешаны сабли, которые ребятишкам разрешали потрогать.

    Как-то утром они пришли на вокзал, а эшелона уже не было, его отправили на Сталинградский фронт.

    Писем от Лукаша не получали. Вместо них пришла похоронка. Прошло какое-то время. И почтальон принес письмо... от Лукаша. Содержание весточки, говорит Тамара Михайловна, запомнилось на всю жизнь: «Дорогие мои, я жив, здоров, немного не удержался - упал под мост. Собираюсь на фронт, ждите. Ваш сын и брат Лукаш».

    На письме стоял номер воинской части, куда Калинкины и отправили запрос о Лукаше. Получили ответ, что он похоронен под Сталинградом. А вскоре получили еще одну похоронку, в которой сообщалось: «Ваш сын геройски погиб под Сталинградом». На просьбу сообщить место его захоронения ответа не дождались.

    Панчева Г. Закрыл собой друга от снаряда.// Курьер-среда. – 2010. - №41. – 27 октября – 3 ноября. – с.26

    Вернуться к списку


    КАПРАЛОВЫ АНДРЕЙ И ИВАН

    Иван и Андрей Капраловы попали на один и тот же участок фронта с разницей в полгода и оба пропали без вести. Их нашли только спустя почти 70 лет.

    В 1941-м Людмиле Андреевне Капраловой исполнилось восемь лет. Когда по радио объявили, что на страну напали немцы, всюду поселилась тревога. Все надеялись, что врага скоро погонят, но чем дальше, тем мрачнее были вести с фронта.
    Как вспоминает Людмила Андреевна, почти сразу дядя Иван, который не так давно вернулся со службы, пошел с другими парнями записываться добровольцем. Тогда же пошел воевать и старший брат Андрей.

    -Отец, уходя, велел беречь младшего сына, а дядя Иван показал небу фигу и сказал: мол, погоним мы их, в землю втопчем, — вспоминала Людмила Андреевна, — да не дожили они до победы.

    На фронт братья попали не сразу. Сначала были учебные части, потом — дорога к фронту. Оттуда шли домой письма, второпях написанные простым карандашом. Андрей Капралов попал в тыловые части 17-й гвардейской стрелковой дивизии, его младшего брата судьба забросила в ряды 150-й стрелковой дивизии. 17-я гвардейская летом 1942 года оказалась в окружении в районе города Белый Тверской области. Бои там шли почти 11 месяцев и были страшными. До сих пор поисковые отряды находят в земле останки пропавших без вести советских и немецких солдат. Несколько дней дивизия Андрея Капралова отбивала вражеские атаки, а в ночь на 7 июля пошла на прорыв возле деревень Льба и Лейкино. Немногим удалось выйти к своим. Среди сотен павших в ту ночь был и отец Людмилы Андреевны. Никто не видел, где настигла его пуля, поэтому, как и большая часть личного состава, он попал в списки пропавших без вести.

    Полгода спустя Красная армия опять начала наступление на Белый. На острие удара шла 150-я дивизия, в которой воевал брат Андрея Иван. Но взломать немецкую оборону быстро не удалось. Это были тяжелейшие бои. 12 тысяч советских солдат легли на подступах к городу. Иван Капралов пропал без вести возле деревни Черепы — в нескольких километрах от того места, где погиб его старший брат.
    Многие годы Людмила Андреевна ничего не знала о том, где и как нашли свою смерть два самых дорогих для нее человека. И только в августе 2010 года бойцы бердского поискового отряда «Кондор» раскопали захоронение, в котором оказался медальон Андрея Кузьмича Капралова, так нашелся отец Людмилы Андреевны. Она съездила на похоронную церемонию, после которой полушутя сказала кондоровцам: нашли одного, найдите уж и второго. Пожелание сбылось через неделю: поисковая партия наткнулась на останки солдата, при котором были ложка, принадлежавшая, судя по надписи, Ивану Кузьмичу Капралову из села Бердское. Так братья снова нашли друг друга. Похоронены они в соседних братских могилах, в земле города-побратима Бердска Белого, за который отдали свои жизни, как и 25 тысяч других советских солдат.

    Панчева Г. Братья погибли под Белым// Курьера. Среда. – 2011. - №15(227). – 27 апреля-4 мая. – с. 26

    Вернуться к списку


    КАРПЕНКО ПАВЕЛ ИВАНОВИЧ

    Сначала он выполнял свой воинский долг на Финской войне. В 1941 году молодому человеку оставалось только демобилизоваться. А тут 22 июня...

    - Я служил в ставке Верховного главнокомандующего, был старшиной, командовал взводом. Все прошел. Москву защищал, Берлин брал. Помню, чтобы взять главный город фашистской Германии, ночью наставили на цели все орудия. И как дали! Победу там и встретили, дней восемь мы в Берлине постояли, а тут япон­цы на страну полезли. И нас туда бросили. На русско-японской мы тоже достойно себя показали. Однажды мне довелось даже взять 20 языков — за что был награжден Орденом Красной Звезды.

    Сейчас Павел Иванович с ностальгией вспоминает прошлое: «Мы раньше Родину защищали, города строили. После войны я строил Волгодон, в Бердске работал глав­ным механиком на комбинате бытового обслуживания, на радиозаводе... А сейчас что — телевизор да диван». Однако себя считает счастливым человеком. С войны вернулись немногие, а его вот даже ни разу не ранило. На вопросы: «Что его так хранило? Талисман какой имеется?» отвечает: «Мама. Она нас с братом так ждала, так за нас молилась, что мы оба вернулись из этой страшной мясорубки домой».

    Захарова Н. Ожиданием своим ты спасла меня//Бердские новости. – 2010. - №8. – 24 февраля

    Вернуться к списку

    КИРИЛЛОВ ГЕОРГИЙ

    Валерий Георгиевич рассказал, что все открытки, которые он сейчас бережно хранит в фотоальбоме, как память о фронтовом прошлом семьи, когда-то прислал с войны его отец. Георгий КИРИЛЛОВ ушел на фронт в 1941 году — и до 1945 писал домой письма. Открытки присылал только три раза, и все они были адресованы двум его сыновь­ям. Нашему герою было всего три года, когда он получил такую весточку от отца, так что он не помнит в деталях, как это произошло. Говорит, что у него есть ощущение, что она была всегда. На обороте открытки до сих пор сохранилась надпись «Любимый подарок в честь Нового Года дорогому сыну Валерию. Прошу хранить и вспоминать своего папу. Написал в 11 часов ночи 31 декабря 44 года»

    - Кроме этих открыток я храню еще и фотографию своего отца — она была сделана уже после войны, - рассказал Валерий КИРИЛЛОВ. — Есть и другое фото с ним же в семейном альбоме – там папа обучает бойцов обращаться с минометом — снимок отец прислал нам с фронта. Открытки внучка носила в школу на выставки, организованные ко Дню Победы. Дети удивляются им — не у всех в семье хранятся такие вещи...

    Гуцева Е. Открытки-долгожители//Бердские новости. – 2010. - №3. .- 26 января

    Вернуться к списку

    ЦДБ Бердска © 2017
    Создать бесплатный сайт с uCoz