Далёкая и близкая война
Литературно-краеведческий сборник Центральной детской библиотеки г. Бердска
Фронтовики, наденьте ордена
Меню сайта

Читаем о войне

Друзья сайта
  • ЦДБ г. Бердска

  • Поиск

    Форма входа

    Статистика

    Онлайн всего: 1
    Гостей: 1
    Пользователей: 0

    Приветствую Вас, Гость · RSS 23.05.2017, 04:13

    ДМИТРИЕВ ПАВЕЛ МАКАРОВИЧ

    Павла Макаровича призвали в армию,  в 1943-м совсем мальчишкой, еще и 18 лет не было. После подготовки Омском военном училище его зачислили стрелком в гвардейскую механизированную бригаду. Воевал на втором Украинском фронте, освобождал Прагу, дошел до Берлина. Получил медали «За освобождение Праги», «За отвагу»,   «За взятие Берлина». После Победы еще четыре года служил в Германии.

    Он никогда не любил рассказывать о войне, однажды за праздничным столом старший сын, уже взрослый, спросил его: «Как там было на войне, расскажи». Только Павел ответил: «Не дай Бог никому это увидеть, давайте лучше выпьем за погибших».

    Как-то поделился с родными воспоминанием о том, как получил ранение. Тогда в бою они с немцем в упор смотрели друг на друга: кто кого. Выстрелили одновременно. Врага пуля сразила наповал, а у Павла прошла насквозь через мягкие ткани чуть ниже поясницы.

    9 мая 1945 года Павел дал себе обещание: отмечать этот день как свой второй день рождения. И до конца жизни следовал этому обету.

    Панчева Г. Победил в дуэли немца. //Курьер-Среда. -2010. - №25. - 7 июля-14 июля. – с.26

    Вернуться к списку

    ДОБРОВОЛЬСКИЙ СТАНИСЛАВ ИОСИФОВИЧ

    Эшелон из Харькова уходил ранней осенью 1941 года. В нём было более 20 платформ с оборудованием, 40 «теплушек» с людьми и три вагона с продуктами питания. «Теплушки» были так наполнены людьми, что спать приходилось только на боку. А маленькие печурки днём и ночью кое-как спасали людей от осеннего холода.

    В конце октября 1941 года эшелон прибыл на маленькую станцию «Бердск» с остановкой под разгрузку в большие, прямо угольные пустые зернохранили­ща элеватора. Эти площади планировалось использовать на долгие военные годы для нужд обороны нашей страны.

    Харьковскому заводу, производителю знаменитых фотоаппаратов «ФЭД», полупроводниковых фотоэлементов, выпрямителей и других приборов, необходимо было наладить выпуск специального агрегата - прибора для нового, усовершенствованного мотора истребителя конструкции Семёна Алексеевича Лавочкина. Этот прибор подлежал срочному освоению на бердском заводе Министерства авиационной промышленности, потому что он должен был помочь перейти от выпуска самолётов «ЛА-5» к выпуску самолётов «ЛА-7», которые обладали большей скоростью по сравнению с серийными фашистскими истребителями. Это был прибор, впрыскивающий под большим давлением в 60 атмосфер жидкий бензин в цилиндры дви­гателя, его применение позволяло увеличить мощность мотора.

    Естественно, наладить производство таких изделий было совсем не просто. Даже и теперь! Разумеется, для выпуска требуемых изделий на новом месте надо было проявить неслыханное упорство, работоспособность и предприимчивость.

    Первая сложность для прибывших харьковчан заключалась в оперативности разгрузки прибывшего оборудования, ведь для установки станков на новое место, в новые помещения не было кранов. А некоторые прессы весили по 60-70 тонн! Разгрузкой заводчане занимались по 15-18 часов в сутки. Такелажниками стали все приезжие: токари, инженеры, бухгалтеры и медработники. Они, чтобы облегчить труд, буквально на ходу придумывали малую механизацию.

    К этому надо добавить и то, что в период прибытия эшелона из Харькова наша станция «Бердск» не была даже электрифицирована. Ближайшая линия электропередачи находилась в 20 километрах, и ответвление от неё добралось до Бердска лишь в 1943 году, спустя два года после прибытия в город эвакуированного завода. На первое время харьковчанам удалось раздобыть маломощный локомобиль, спаренный с динамо-машиной. Это обеспечивало работу кое-каких инструментов. А затем на новом месте заводу удалось случайно раздобыть в Новосибирске четыре дизеля, предназначенных для подводных лодок. И тогда харьковчане срочно изготовили для них недостающие детали, построили четыре железобетонных фундамента, присоединили дизели к мощным динамо-машинам. Так предприятие получило свою электроэнергию. И это всего через полтора месяца после прибытия первого эшелона! Динамо-машины обеспечивали завод только переменным током. А на некоторых участках требовался постоянный. Его первое время получали с помощью селеновых выпрямителей, в освоении которых завод стал пионером в стране.

    А когда потребовалось наладить производство силуминового литья, механик литейного цеха сконструировал и помог изготовить удобную, компактную печь, отапливаемую коксом. Эту хорошо работающую печь впоследствии скопировали и другие заводы. В том числе и наш радиозавод. Харьковчане в Бердске не делали секретов из своих технологических новшеств. Иногда их с пользой заимствовали другие предприятия. Например, способ корректировки гальванических ванн и некоторые другие технологические процессы у харьковчан за­имствовал Новосибирский завод имени Чкалова.

    Постепенно удалось преодолеть и низкую температуру воздуха в цехах. Несмотря на общецеховые печи, она в первое время не поднималась выше пяти-шести градусов тепла. А ряд станков, обеспечивающих микронную точность, требовал постоянной температуры +20 и даже +23 градуса. Сначала в цехах для обогрева людей строили деревянные избушки, которые отапливались и держали нормальное тепло. Одновременно монтировались трубопроводы, радиаторы и котёл центрального парового отопления. Это центральное отопление стало реальностью уже весной 1942 года, а затем оно ещё долго снаб­жало теплом наш бердский ра­диозавод, находившийся с 1946 года по 1963-1964 годы на площадях зерноскладских помещений элеватора.

    В это время всё было пробле­мой: паяльные лампы и просто электрические лампочки, кусок провода или шланг для вакуумного насоса. Но добывались и провода, и лампочки, и шланги, и все необходимые приборы.

    Сегодня трудно представить всю эту эпопею. Трудно не удивляться способности заводчан преодолевать даже, казалось бы, неприступные препятствия. И трудно понять, откуда только у них брались силы! Если им не удавалось получить, достать, добыть что-то нужное, необходимое, то они сами делали то, в чём остро нуждались. Вот несколько примеров.

    Не хватало электрических ламп. Завод организовал в лаборатории специальный участок, на котором занялись реставрацией перегоревших электролампочек. Прекратились поставки шлифовальных камней. Заводчане сами за несколько суток организовали производство отличных шлифовальных камней на основе абразивного порошка и бакелитового лака.

    Обработка многих деталей, требовавших высокой точности, производилась на оптико-шлифовальных станках. Но их, как и многих других станков, стало не хватать для выполнения государственного задания. Взять их было неоткуда. Тогда завод сам за короткий срок наладил для себя изготовление необходимых станков. Вместе с этим активно искались способы, позволяющие сократить саму потребность в станках.

    Продукцию бердского завода, специалистов-харьковчан высо­ко оценили авиаконструкторы и 5ФН», снабжённом прибором бердского завода, открыл под Курском свой счёт сбитых немецких самолётов наш знаменитый лётчик-ас Иван Кожедуб.

    В марте и апреле 1944 года бердский завод дважды награждался знаменем Государственного комитета обороны СССР. А через несколько месяцев, после победоносного окончания Великой Отечественной войны, Ука­зом Верховного Совета СССР бердский завод МАП № 296 был награждён за образцовое выполнение государственных заданий орденом Трудового Красного Знамени.

    Великий трудовой подвиг харьковчан во время Великой Отечественной войны здесь, в Бердске, впоследствии был для нас, работников радиозавода, примером, образцом мужества и ответственности при проектировании, а затем выпуске в 1953-1956 годах для Министерства обороны СССР объекта «Метеор». С наступающим Днём Победы, бердчане!

    Станислав Добровольский, бывший начальник производства ПО «Вега», заслуженный машиностроитель РФ, почётный радист СССР, заслуженный работник РФ. Награждён орденом Трудового Красного Знамени и трудовыми медалями.

    Добровольский С.И. Откуда силы брались?!//Свидетель. – 2010. - №7(968). – 18 февраля. – с.12

    Вернуться к списку

    ЖИВОДЕРОВА АННА ПАВЛОВНА

    Двадцатилетняя выпускни­ца фельдшерской школы в со­ставе военно-железнодорож­ных войск в передвижной бригаде непосредственно про­шла всю Западную Белорус­сию до Белостока. В задачу подразделения входил пере­вод ширины коллеи с запад­ного стандарта на наш, рос­сийский. Никакого сопротив­ления, как со стороны поль­ской армии, так и со стороны местного населения юная Аня не заметила. Белорусы встре­чали советские войска, как освободителей, впрочем, на­ши военные и не делили жи­телей на белорусов и поляков.

    В немецкий плен Анна Па­вловна попала после окруже­ния своего подразделения в августе 41-го. Не пробыв в не­воле и трех дней— бежала из лагеря, скиталась по лесам и селам. Переодевшись в граж­данскую одежду, устраилась фельдшером в железнодо­рожную амбулаторию села Пуховичи вблизи   станции на участке Минск-Бобруйск. Наладила связь с местным сопротивлением, участвовала в ди­версионных актах на немец­ких объектах, осуществляла связь с партизанским отря­дом, куда передавала полезную информацию и медикаменты из амбулатории. Бурная дея­тельность Анны не осталась незамеченной, и в конце 1943 года ее арестовали. В Боб­руйском гестапо два месяца продолжались пытки и изде­вательства, и затем арестованную отправили в лагерь смерти Освенцим.

    Освенцим не был лагерем в прямом смысле этого слова, хотя при нем су­ществовали два концентраци­онных отделения—мужское и женское, но они предназначались только для обслуживающего персонала «главного объекта» и рабочих, занятых на полевых работах.

    Эшелоны с прибывающими за­ключенными разгружались на об­ширных перронах. Анне, как и с ней прибывшим, показалось, что их доставили на большую фабри­ку, о чем свидетельствовала высо­ченная труба. Их загнали в воро­та, далее длинный коридор, затем раздели, остригли волосы и оста­вили перед другими воротами. Обладая природным любопытст­вом, Анна заглянула за них. Вну­три оказался внушительный зал с отверстиями в потолке. Тут крик, толчки прикладов и команда «одеться». В этот день Анна Пав­ловна родилась опять, уже в кото­рый раз. Лишь после того, как ей в конвейерной спешке нанесли на руку пятизначный номер и отпра­вили в карантинный барак, она поняла, куда заглядывала..

    Когда труба «работала», воздух был пронизан запахом «горелой резины», и на голо­вы невольников сыпался пе­пел. Пепел тех, с кем еще не­давно был в одном вагоне или блоке... Те же, кто обслужи­вал адскую печь, сам стано­вился ее жертвой через четы­ре недели. Анне повезло, она не работала в крематории. По­езда все подходили и подходи­ли—4 миллиона человек на­шли свою смерть в топках Ос­венцима. Последние 15 дней были са­мые трудные - их не корми­ли и не выпускали из бараков. Но для Анны Живодеровой 27 января 1945 года не стало днем вызволения, ее как и других способных передвигаться фашисты погнали дальше на Запад. Она попала в лагерь Берген-Бельзен вблизи Нюрнберга, он и стал ее последним застенком...

     В Берген-Бельзене кор­мили хуже некуда - баланда из брюквы или кусочек эрзац-хлеба. Бывали случаи людоед­ства, а точнее трупоедства - у мертвого тела вырезали серд­це, больше нечего было взять, и затем варили. Когда 15 апреля  1945 года американский танк ворвался в лагерь, в штабелях на плацу лежало свыше 16 тысяч трупов.

    После войны Анна Павловна работала  дежурным врачом «Скорой помощи».

    Михальцов И. С крестом и партбилетом // Бердские новости.-1995

    Вернуться к списку

    ЖИГОЛЕЕВ ВАСИЛИЙ ИВАНОВИЧ

    - Мать у меня умерла в начале 30-х годов, - вздыхает Василий Иванович. - И мы с отцом переехали из деревни Ветродуй Алтайского края в Новосибирск. Когда началась война, мне было 12 лет. 15 ноября 1941 года я проводил отца на воинскую площадку, где мы и простились с ним навсегда. А я остался сам себе голова. Летом 42-го закончил пятый класс, получил справку. Школу, естественно, забросил, некому стало заставлять меня учиться. Был я обычный беспризорник военных лет.

    Но в 1943-м решил взяться за ум: жить-то на что-то надо. Увидел объявление: «Производится набор в фабрично-заводское училище при шорно-седельной фабрике». Прихожу в отдел кадров - там дяденька серьёзный: «Кем хочешь быть?» - «Токарем». - «Для токаря ты мелковат». Взяли меня учиться на слесаря.

    До обеда мы занимались теорией, а потом - практика. Конвейер не ждал, нужно было выпускать продукцию снаряжение для кавалерии. Работали наравне со взрослыми, на часы не смотрели.

    Рядом с нашей фабрикой с одной стороны стояла обувная, с другой - хромзавод и кожзавод, а под ними огромные склады, где лежали гурты соленых кож. Почему знаю? Потому что мы, пацаны, воровали кожу, резали, наматывали на палочку, совали в печку, там прошкворчит - и такая вкуснота!

    Когда в Сибирь были эвакуированы несколько предприятий из Ленинграда, к нам на фабрику назначили директором Павла Николаевича Косыгина, родного брата Алексея Косыгина Павел Николаевич ездил тогда в пролётке. Однажды мы ладили палисадник вдоль заводского корпуса, а Косыгин проезжал мимо. Остановился, посмотрел и говорит мне: «Ну-ка подойди. Почему ты такой?». Стояла уже холодная погода, а я босиком, в одной рубашке. «Я фэзэушник, у меня нет никого». Павел Николаевич тут же вызвал к себе кого-то из своих замов: «Выпиши мальчшке пять килограммов гороха и закажи ему на фабрике сапоги». Мне, тогдашнему, любая обувь была в радость, а тут добротные хромовые сапоги! Я в них и в армию ушел.

    - Кстати, в армию я попал только в 1950-ом, - продолжает свой рассказ ветеран. - Из-за того, что я был слишком «развит и могуч», мне дважды переносили срок призыва. Как приду, мне говорят: иди-ка ещё погуляй, такие мелкие нам не нужны. Отслужил три года и семь месяцев в танковых войсках. После армии пошел на новосибирский приборостроительный завод: сначала учеником, потом токарем-револьверщиком. Закончил семь классов. Женился.

    Родители жены жили в старом Бердске, но уже перебирались на новое место. Они-то нас и позвали: переезжайте к нам, места всем хватит. А у нас с Галиной уже сынишка родился. Как было не переехать?

    С работой, правда, поначалу не заладилось. Я слесарь шестого разряда, револьверщик пятого разряда. А на бердском радиозаводе (БРЗ) мне предложили работать ... грузчиком на складе готовой продукции. Что делать, пришлось и в грузчики пойти. Но обидно же. Обратился я в горком партии, а там секретарём оказалась жена начальника отдела кадров БРЗ. Вот она при мне звонит мужу: «С каких пор вы специалистами-коммунистами бросаетесь?!»

    Терентьева М. Сам себе голова//Свидетель. – 2010. - №17(978). – 29 апреля. – с. 6

    Вернуться к списку

    ЦДБ Бердска © 2017
    Создать бесплатный сайт с uCoz