Далёкая и близкая война
Литературно-краеведческий сборник Центральной детской библиотеки г. Бердска
Фронтовики, наденьте ордена
Меню сайта

Читаем о войне

Друзья сайта
  • ЦДБ г. Бердска

  • Поиск

    Форма входа

    Статистика

    Онлайн всего: 1
    Гостей: 1
    Пользователей: 0

    Приветствую Вас, Гость · RSS 17.08.2017, 20:29

    АЛТУХОВ СЕРГЕЙ ТЕРЕНТЬЕВИЧ

                В 1940 году мой дядя Алтухов Сергей Терентьевич был призван в Красную армию и, пройдя курс молодого бойца, оказался в Белоруссии. В самом начале войны контуженным попал в плен и был отправлен в Германию в лагерь для военнопленных. Очень скоро его заметил гитлеровский полковник интендантской службы за удивительный каллиграфический почерк. Это спасло дядю от смерти. Фашистского интенданта переводили по службе, в 1943 году он оказался во Франции. Некоторые могут подумать: вот повезло, не война, а малина! Но это не так. Содержался дядя наравне с другими заключенными, но только работал на фашистов иначе, да и помогал своим по мере сил, используя близость к немецкому командованию. Зимой 1944-го вместе с пятью заключенными совершил удачный побег из лагеря и стал участником французского Сопротивления, сначала в подполье, а затем в составе союзнических войск. Это спасло ему жизнь в прямом смысле. После войны, когда он, тоскуя по Родине, вернулся домой, его сразу же взял «в оборот» НКВД, но сделать ничего не смог, так как дядя был известен во Франции. Французы, в отличие от нас, следят за своими героями. И дядю Сережу оставили в покое, но до того момента, пока в 70-х годах ему не пришел вызов на поездку за границу от боевых друзей по Сопротивлению. Долго власти не разрешали, и лишь через общество советско-французской дружбы удалось съездить. До самой смерти дядя Сережа работал у себя в совхозе, получал французскую пенсию. Умер в возрасте 83 лет почти совсем ослепшим. Его дочери, мои сестры, ухаживали за ним до самой кончины в 2004 году.

    Они сражались за родину.// Курьер. Среда. - 2010. - №15. - 28 апреля-5 мая. – с.26

    АЛТУХОВ АНАТОЛИЙ АНДРИЯНОВИЧ

            Его призвали на фронт в 1941-м. Призвали со сборного пункта, находившегося в Бердске, в районе электромеханического завода. Анатолия Алтухова взяли курсантом в 32-й отдельный снайперский батальон. Затем Анатолий Андриянович стал командиром танка. И всю войну был танкистом. Прослужил до 1950 года. Награжден медалью «За победу над Германией». После войны вернулся в Бердск, где жила его сестра.

                О войне Анатолий Алтухов почти ничего не рассказывал. Его сестра вспоминает, что он вообще избегал разговоров на эту тему. Знает, что брат горел в танке. А потом после госпиталя снова пошел в бой. Об этом он в двух словах написал в одном из писем матери.

    Жильцова Г. Горел в танке и снова пошел в бой //Курьер-среда. – 2010. - №29. – 4 августа- 11 августа. – с.26

    АНИКЕЕВ ПЁТР ЯКОВЛЕВИЧ

    Беспризорное детство

    Пётр Аникеев родился на границе с Крымом. В 1933 году в молодой стране Советов разразился страшный голод, во время которого семилетний Петя пополнил ряды беспризорников: его отец умер от истощения, у матери осталось пять детей, и Петя отправился на поиски... еды!

    -          За время беспризорничества, - говорит Пётр Яковлевич, - я своими босыми детскими ногами обошёл весь Крым - Алушту, Симферополь... Старшие беспризорники меня до полусмерти били, заставляя идти воровать. А я не шёл. Попрошайничать - попрошайничал, воровать - ни разу. Хлеб тогда на развес продавали, подойду к магазину: «Тёть, дай кусочек хлебушка»...

    До сих пор удивляюсь, как в 1936 году маме удалось найти меня, тогда уже десятилетнего, в детском доме в Битаке. Но она нашла! А домой смогла забрать только в 1939-ом. Два года я в родном колхозе отработал - Великая Отечественная грянула.

      Оккупация

    Два года Пётр Аникеев прожил на оккупированной территории - в Херсонской области. Уже в сентябре 1941 года его родная Новоалексеевка оказалась «под немцем».

    -          Меня три раза в Германию пытались угнать, - говорит Пётр Яковлевич, - а я три раза сбегал.

    Помню, как один немец изнасиловал нашу сверстницу. Девчонка показала нам своего обидчика. В тот вечер насильник на посту стоял. Пошли мы с друзьями «гулять». У меня был небольшой топорик, я его с собой «на прогулку» прихватил. Подошли к тому немцу, ребята ему закурить дали. А я с топориком сзади подошёл... Закопали мы его в навоз и по домам. Немцы кинулись: нет постового! И трупа нет. И автомата нет. Может, дезертировал? На войне же всякое бывает. А весной деревенские старики стали вывозить навоз на поля и вилами на труп наткнулись. Бросили они его потихоньку на телегу, закидали быстренько навозом, увезли километров за шесть от нашей деревни и в ров вместе с навозом вышвырнули на скотомогильнике.

      На фронт!

    Через 10 дней после того, как Новоалексеевку освободили, 18-летний Пётр Аникеев написал заявление: добровольцем - на фронт.

    - По приказу Сталина, - вспоминает Пётр Яковлевич, - отучился я вместе со своими ровесниками в полковой школе младших командиров. В Закавказском военном округе из нас готовили сержантов да старшин для фронта. За то лето, что мы там учились, у меня на плечах три гимнастёрки сопрело.

    Только-только присвоили звание – меня малярия свалила. Лежу в госпитале. Слышу, на площади новобранцев обмундируют. Я подскочил и в чём был, в кальсонах да в нательной рубахе, рванул из госпиталя! По пути соображаю: неудобно в таком виде на площадь. А в госпитале техничка мыла полы старыми солдатскими галифе. Смотрю, висят они, сушатся, я их - хвать! - натянул на себя и айда босиком к новобранцам. А уже октябрь был. Тут генерал-лейтенант меня, полуголого, и заприметил: «Откуда такой партизан взялся?». «Товарищ генерал-лейтенант, я из госпиталя удрал! Не отправите на фронт по-хорошему - всё равно сбегу!» Дали мне по приказу генерала новое обмундирование и автомат. И попал я в пехоту.

    Привезли нас в район тяжёлых боёв Пополнение - 250 человек, все сержанты. И мы тут же в окружение попали. Попытались пробиться, но на второй день боёв от 250-ти человек осталось 40. «Высоту 720» я ввек не забуду: мы у той горы за один день 11 немецких атак отбили и сами четыре раза в контратаку переходили!

    Начался самый тяжкий бой: немцам свежие силы и технику подбрасывали, а у нас пополнения даже не предвиделось. Я был командиром отделения. Пошли мы в наступление. Я три автоматных диска на фашистов перевёл! А когда все патроны закончились, глянул в окоп справа – все убиты! Глянул в окоп слева - и там ни одного живого! Как мне потом рассказали, я минут 30 в одиночку отстреливался. А потом - патронов-то нет! - вскочил и побежал! Добежал, докладываю начальнику штаба: «Нет там больше ни живых, ни патронов». А он в ответ: «Мы сверху всё видели. Наградить медалью «За отвагу»!».

    Ещё было: шли мы наступлением к словенской столице; дошли ночью до дома лесника, а утром - откуда ни возьмись, немецкие «тигры»! В окружение мы попали. Ни танков у нас, ни артиллерии, да и патронов уже маловато. Побежали в лес. А по этому лесу весь день то наша артиллерия (по нам же!) бьёт, то наша авиация, то немцы нас со всех сторон огнём поливают.

    Вечером меня вызвал командир батальона: «Вот тебе два солдата, разведай, где можно выйти из окружения». Пошли к железной дороге. Слышим немецкую речь. Подполз я поближе: да там всего 10-12 солдат, и нет у них никакой техники. Вернулись к своим. Привязали всё к себе поплотнее, чтобы не гремело, не стучало, и все вместе к «железке» направились. Договорились: если что, бежать вперёд без остановки. Погибнешь - значит, погибнешь, а повезёт - так выйдешь! До насыпи осталось метров 30. Я закричал: «Ура!», все этот крик подхватили, поднялись и бежать что есть духу! Представляете, какой крик в ночи стоял, если 96 человек одновременно «Ура!» заорали? Немцы от того вопля головы - в землю, руки подняли - сдаются! А нам не до них, нам бы из окружения выйти! Побили мы их - и дальше. Бежим, и тут... наши по нам давай стрелять! Мы на них матом! Кричим на ходу: «Свои мы,... вашу мать, свои! Не стреляйте!» После этого меня орденом Славы и наградили.

    Путь домой, которого нет

    В обратный путь «с войны» Пётр Аникеев отправился пешком (пехота же!) 10 июня 1945 года. Дорога лежала из Чехословакии в Ивано-Франковск (тогда он назывался городом Станиславом). А так как Станиславская область тогда была рассадником бендеровцев, пришлось Петру Яковлевичу ещё два года в обнимку с автоматом спать. Итого семь лет в армии.

    Награды нашего героя: орден Отечественной войны II степени, орден Славы, медаль «За отвагу», «За освобождение Праги», «За победу над Германией», остальные медали - юбилейные.

    Ковенко Л. Пешком до победы//Свидетель. – 2010. - №18 (979). – 6 мая. с. 7

    АФОНИНА ВАРВАРА

    Чтобы поступить на курсы шоферов и отправиться добровольцем на фронт, 17-летняя Варвара Афонина прибавила себе год. В 1941 году ее отправили в женский батальон на Ладожское озеро.

    Приехала маленькая, худенькая девчонка, а ей выдали шинель и валенки, в которых она «утонула». И это был водитель грузовой машины ЗИС-5.

    Ленинградский фронт. Варенька под огнем и взрывами возила боеприпасы, доставляла в госпиталь раненых. Хлеб, привезенный девушкой в блокадный город, спас немало людей от голодной смерти.

    В одной из своих поездок по Дороге жизни Варвара получила ранение в руку, но после лечения снова вернулась за баранку.

    Смерть всегда ходила рядом с девушкой, на глазах погибали подружки-шоферы - молодые, задорные, красивые, мечтавшие после войны выйти замуж, нарожать детей, нянчить внуков. Варе повезло. Она выжила.

    Летом 1944 года 20-летняя фронтовичка вернулась на родину в Тогучинский район. Нужно было как-то устраиваться в мирной жизни. Услышала, что в Заготзерно требуются шоферы. Пришла к начальнику организации, а он на нее посмотрел и отказал: техника вся старая, постоянно требует ремонта. Мужики и те с горем пополам справляются. А тут девчонка-шофер. Но Варвара была настойчива. Приняли ее с испытательным сроком.

    Татьяна Сваровская вспоминает, как ее мама рассказывала, что предложили ей выбрать машину, а выбирать-то не из чеговся техника еле-еле на колесах держится. Взяла одну машину, присобирала к ней деталей и отправилась на ремонт, который затянулся аж на целых три месяца. Зато когда вернулась на работу на «новенькой» машинке, начальник только руками от удивления развел.

    И работа выматывала, и недоедала, но молодость брала свое. Варвара участвовала в художетвенной самодеятельности: играла на балалайке, сочиняла и пела частушки. В окрестных деревнях их концерты встречали на ура.

    Жизнь Варвары Афониной прервалась, когда ей было 72 года.

    На войне Вврвара получила два ордена Отечественной войны -I и II степеней, орден Красной Звезды и медали. За 40 лет безупречного труда тоже имела немало наград и благодарностей, в том числе медаль «За доблестный труд».

    Панчева Г. Девочка-шофёр спасла от смерти блокадников.// Курьер-среда. – 2010. - №44. – 17 ноября – 24 ноября. – с.26

    БАТЕНЕВ НИКОЛАЙ

    Тяжелая доля, вспоминает Любовь Батенева, выпала ее поколению: война, а вместе с ней холод и голод. В 15 лет, она, совсем еще девчонка, работала почтальоном. Самым ярким воспоминанием военных лет осталось то, как за принесенные добрые весточки женщина, жившая на одной из улиц старого Бердска, всегда угощала ее «брусочком хлеба», но Люба его не ела, а несла домой. Мама этот небольшой кусочек делила на три части (для Любы и ее сестер) и, чтобы никого не обидеть, взвешивала пайки на одолженных у соседей аптечных весах.

    Во время войны у Карповых (фамилия Любови Михайловны в девичестве) на фронте без вести пропал сын и брат Василий. Немало слез по нему пролили.

    1946 год. Люба Карпова взяла свои хлебные карточки и отправилась в магазин за хлебом. Купила, принесла домой. Полезла в карман за карточками, а их нет. Шок.

    Спустя несколько часов к их дому подошел мужчина и спросил Любу, девушка ответила, что это она и есть – Люба Карпова. Незнакомец протянул ей карточки, на которых стояло ее имя, сказал, что нашел их на улице. Так Люба познакомилась со своим будущим мужем Николаем Батеневым.

    Про войну, вспоминает вдова, муж много не рассказывал, а что рассказывал, то многое позабылось. Помнит только, что ранение в грудь Николай получил в январе 1945 года: телом прикрыл друга от вражеского снаряда, а самого его нашпиговало осколками. Говорил, что целый месяц его везли под бомбежками, операцию сделать не могли, и рана загноилась до такой степени, что в ней завелись черви. Но Николай выжил, операцию ему сделали уже в Ленинграде, в результате которой он недосчитался шести ребер. В теле осталось немало осколков.

    Два года стрелок-наводчик защищал свою Родину, пока вражеский снаряд не попал ему в грудь. Кроме осколков в теле привез сержант-фронтовик домой медали «За отвагу» и «За боевые заслуги». Позднее был награжден медалью «За Победу над Германией».

    Панчева Г. Закрыл собой друга от снаряда.// Курьер-среда. – 2010. - №46. – 1 декабря - 8 декабря. – с.26

    ЦДБ Бердска © 2017
    Создать бесплатный сайт с uCoz