Далёкая и близкая война
Литературно-краеведческий сборник Центральной детской библиотеки г. Бердска
Фронтовики, наденьте ордена
Меню сайта

Читаем о войне

Друзья сайта
  • ЦДБ г. Бердска

  • Поиск

    Форма входа

    Статистика

    Онлайн всего: 1
    Гостей: 1
    Пользователей: 0

    Приветствую Вас, Гость · RSS 17.10.2017, 19:48

    ШАВРОВ КИРИЛЛ ИВАНОВИЧ

    Кирилл Иванович Шавров родился 28 июля 1925 года. Ему не было еще 17-ти лет, когда его призвали в запасной полк в районе Таштагола, где в школе младших сержантов готовили на минометчика. Недоучившись положенного срока, попал автоматчиком в пехотный полк на 2-й Белорусский фронт. Помнит «мешок» под Витебском, где в обороне их полк провел почти год: когда расстояние до фашистов всего 50 метров, наши пехотинцы слышали и понимали, о чем те разговаривали. Будучи связным, ходил на задания, прогибаясь под тяжестью снаряжения: автомат, шесть рожков, противотанковая граната и две ручных... В 1944 году под Витеб­ском получил тяжелое ранение. Выжил лишь потому, что упал в «ячейку» - небольшой окопчик.

    Жизнь- благодаря им! // Бердский курьер.-2005.-№14(90).-13 апреля

    Вернуться к списку

    ШАРНИН ВЛАДИМИР НИКОЛАЕВИЧ

    ...3 декабря 1940 г. принята присяга на верность Родине при 94-й отдельной зенитно-пулеметной роте, и начался боевой путь солдата. На фронте воевал сержант Шарнин с мая 1942 по май 1945-го, прошел весь путь с сибирскими полками до Германии. Был боец ранен в ногу в 1944 г. под Оршей.

     Шаховская, Вязьма, Сычевка, Ярцево, Смоленск, Орша, Витебск... От Шаховской до Орши шли два года. Зиму 1942-43 г.г. провели в упорных боях под Витебском, а в 1943 г. под Оршей началось долгожданное наступление. Под Сычевкой их одна-единственная пулеметная рота охраняла переправу через речку Касню. Пошли танки, а вражеские бомбардировщики непрерывно бомбили переправу и пикировали на нее. Немало  самолетов  врага  подбили они. Запомнился момент, как в огромную воронку от бомбы скатился танк и смотрелся в ней, как спичечный коробок — такая огромная была воронка...

    Только в 1946 г. вернулся Шарнин домой с войны с нагрудным знаком «Отличник-пулеметчик», с благодарностями за взятие городов Смоленск, Могилев, Ломжа, Гданьск.

    Его грудь украшают орден Славы Ш-ей степени, орден Отечественной войны 1-ой степени, медали «За победу над Германией», «За взятие Кенигсберга» и др. награды.

    Лапина М. Тяга к прекрасному // Бердские новости.-1995.-18 мая

    Коренного бердчанина Владимира Шарнина призвали в армию в 1940 году. Служил в Забайкалье. Когда началась Великая Отечественная война, его часть перебросили на защиту Москвы. Он дошел до Берлина. Несколько раз был ранен, говорил, что смерть много раз ходила рядом, но он выжил, может, потому что родился в рубашке - так рассказывала его мама.

    Однажды вместе с двумя товарищами Владимир сидел в окопе. Обедали. Начался обстрел, и в окоп попал снаряд. Два друга сразу погибли, его же выбросило изо рва и присыпало землей.

    Когда на войне выдавались часы затишья, Владимир Шарнин рисовал своих товарищей. Талант в живописи у Владимира был с детства, к тому же его дядя был художником и всячески развивал способности мальчишки.

    Среди фронтовых рисунков, изображающих солдат, оружие, был и запечатлевший взятие Рейхстага.

    Вернувшись с войны с боевыми наградами, среди которых был и орден Славы III степени, Шарнин поступил в московскую художественную школу. Получив художественное образование, продолжал совершенствоваться: еще учился и в Новосибирске.

    Панчева Г.Воспоминания о войне остались в картинах.// Курьер-среда. – 2010. - №38. – 6 октября – 13 октября. – с.26

    Вернуться к списку


    ШЕМОВЦЕВ ИЛЬЯ

    Илья Шемовцев воевал недолго. В начале войны он попал в плен и был отправлен в Германию.

    В тот день в селе Кукушкино царила суматоха. Приехавший председатель сельсовета велел собраться деревенским жителям, чтобы объявить им важное известие. Пришли и стар и млад. И узнали о всеобщей беде: началась война.

    Ее брата, 29-летнего Илью, рассказывает Екатерина Шемовцева, призвали в армию в первую демобилизацию вместе с двумя односельчанами. Провожали их всем селом из конторы. Сели призывники в полуторку и поехали в Антипинский сельсовет, где будущих воинов собирали со всех окрестных деревень, чтобы затем отправить на фронт.

    Ей было тогда 13 лет, вспоминает 83-летняя женщина, летом 1941 года закончилось ее детство. Мужчины ушли на фронт и их на полях заменили женщины и подростки. Пошла работать в колхоз и Катя. Со слезами в голосе Екатерина Власовна вспоминает, как осенью спали они в скирдах, а как только светало, бригадир кричал: «Девчонки, вставайте, идите за лошадьми».

    У каждой девчонки была своя лошадь, на которой она молотила пшеницу. Пока соберут лошадок, тетка Матрена сварит для них затируху. Позавтракают они, да и в поле, пока совсем не стемнеет.

    - Бригадир наш добрый был, — говорит бердчанка, — разрешал брать пшеницу, только всегда предупреждал: ни одного колоска не относить домой — иначе тюрьма, и есть зерно лишь в жареном виде.

    Хотя о том, что есть сырую пшеницу нельзя, они хорошо знали: видели мужчину, который ее объелся и умер в жутких мучениях. Говорили даже, что у него все кишки полопались.

    По словам труженицы тыла, она плохо помнит, в каком году ее отца отправили на фронт для сопровождения коней. Набрали целый состав для армии и для присмотра за ними приставили конюхов.

    Отца не было несколько месяцев, он даже прислал пару писем. Очень странного содержания: у нас там часто-часто идут крупные дожди с градом. Уже потом отец им рассказал, что под Харьковом поезд сильно бомбили.

    В ту осень урожай на картошку выдался богатый. Засыпали все закрома. И еще осталось видимо-невидимо. Вот мама и говорит, вспоминает Екатерина Власовна, что нужно яму рыть.

    Отрыли сантиметров 30, а дочь и произносит, что как было бы хорошо, если бы отец дома был. Хоть бы копать помог. Посмотрели на дорогу, а там «батя идет».
    В 1944 году Катя поступила в школу зоотехников, а через год, когда уже закончилась война, получила аттестат.

    В тот день она неслась на квартиру, которую снимала, чтобы собрать вещи и отправиться на вокзал. А дома ждал ее какой-то мужчина. Подошел к ней, обнял и спрашивает:
    - Катя, ты узнаешь меня?

    А она, отпрянув, отвечает:

    - Нет!

    - Я же брат твой Илья.

    Сели они на поезд и поехали в родное село. От станции до деревни нужно было идти 12 километров. Все время, что они потратили на путь, брат, которого они считали погибшим, рассказывал о своих злоключениях.

    Под Смоленском он с однополчанами попал в плен к немцам. Привезли их в Германию и определили работать на конюшнях. Голод, холод. Спали стоя. Некоторые так и умирали, стоя. Невиданным счастьем было очутиться на помойке и найти что-либо съестное, а поймать собаку — редкостная удача. Тушку разделывали и делили на маленькие кусочки, а внутренности по негласному правилу отдавали тому, кто собаку поймал.
    Был среди них и предатель, переметнувшийся на сторону немцев. Зверствовал над пленными неимоверно, но Илью и двоих его односельчан не трогал. Так как сам родом был из деревни по соседству. Им он предлагал стать пособниками фашистов. Но солдаты отказались наотрез, мол, будем умирать, но немчуре служить не станем.

    Когда их освободили из плена, коренастый и здоровый некогда Илья весил 48 килограммов. После плена в госпитале он провел довольно долгое время. А потом ему разрешили ехать домой.

    Не все о своих бедах рассказал сестре Илья, сказав, что она еще маленькая, может, когда подрастет, тогда все расскажет. Она еще тогда обиделась: какая она маленькая, уже зоотехником пойдет работать. Но брат так больше ничего и не вспоминал. После Победы прожил лишь 12 лет.

    Панчева Г. В Попал в плен под Смоленском.// Курьер-среда. – 2011. - №45. – 23 ноября – 30 ноября. – с.26


    Вернуться к списку


    ШИЛОВ ГРИГОРИЙ СТЕПАНОВИЧ

    Григорий Шилов воевал с белогвардейцами, финнами, японцами. Прошел от начала до конца свою дорогу в Великой Отечественной войне.

    Уроженцу деревни Атаманово, которая находилась в Искитимском районе, Григорию Шилову пришлось пройти несколько войн. В Сибири воевал, рассказывает его дочь Валентина Марченко, с белогвардейцами. На финской войне был стрелком. Участвовал в боях на Халхин-Голе. Во время Великой Отечественной войны служил в частях НКВД: вместе с другими устанавливал советскую власть на освобожденной от фашистов территории.

    Валентина Григорьевна, которой в 1941 году исполнилось семь лет, очень хорошо помнит, как провожали в августе отца на фронт. На бердской базарной площади вместе с другими мужчинами он сел в грузовик и уехал на войну.

    На руках жены Григория Степановича осталось трое детей: 10-летняя Галя, Валя и трехлетний Гена. Летом женщина с раннего утра до позднего вечера трудилась на полях колхоза в Огурцово, за малышом присматривали девочки. Зимой вязала перчатки для солдат. Валентина Григорьевна вспоминает, что маме выдавали верблюжью шерсть. Она сама ее пряла, а затем вязала рукавицы. За тридцать пар выдавали немного гороха.
    Закончилась война. Григория Шилова с нетерпением ждали дома.

    Стоял сентябрь. Девочки были в школе.

    - Кто-то из ребятишек, — вспоминает Валентина Григорьевна, — прибежал в класс и крикнул: «Валя, твой отец вернулся». И мы с сестрой побежали домой со всех ног.
    Когда вошли в дом, увидели, что отец держит на коленях Гену и угощает его сахаром. Бросились к папке, расцеловали его. А он посмотрел на Валю и произнес: «Какая же ты стала большая».

    Григорий Шилов вернулся с войны без единого ранения, но ее последствия сказались на его здоровье. Началась гангрена ног. По полгода лежал в больницах.
    - Он же все больше был в разведке. Ходил за «языками». Приходилось по три-четыре дня сидеть в болоте, чтобы взять «языка»-офицера, — объясняет дочь фронтовика.
    Вместе с Григорием Степановичем служили совсем мальчишки, для которых он был как отец. «Старый» воин старался оберегать их, постоянно давал наказы лишний раз не высовываться, учил ориентироваться в лесу, скрывать следы от врага и многому другому.

    Самые тяжелые воспоминания о войне были связаны у солдата с освобождением Белоруссии и Украины от бандеровцев. Он говорил, что они творили «страшные жестокости». В одном селении нужно было разведать обстановку. С несколькими солдатами постарше Шилов пошел в разведку, молодых ребят по 17-18 лет оставил в засаде. И строго-настрого наказал вести себя тихо и не высовываться. Когда вернулись назад, все мальчишки были зарезаны.

    Рассказывал фронтовик и о том, как находил в лесу бандеровские захоронки. Глаз у Шилова был острый, стрелком он был отменным, да и крестьянское прошлое позволяло ему ориентироваться на любой местности как дома. Идут они дорогой в лесу, немного отходят в сторону, и Григорий Степанович замечает, что дерн поврежден. Отгоняет молодых солдат в сторону, а сам внимательно осматривает подозрительное место. И вдруг зацепит за сдвинутый край и откроет яму, а там бандиты прячутся. Вытащат их из ямы и сдают властям.

    Отец был очень справедливым человеком, вспоминает дочь, всегда говорил: «Жить нужно по человеческим законам. А какой закон выбирать, пусть сердце подскажет».
    В 1980 году Григорий Степанович ушел из жизни. Похоронен на новом кладбище. Рядом с его могилой захоронены ребята, погибшие в Афганистане и Чечне.

    Панчева Г. На войне был отцом для молодых солдат.// Курьер-среда. – 2011. - №36. – 21 сентября – 28 сентября. – с.26


    Вернуться к списку

    ШУРЫГИН АЛЕКСЕЙ ФЕДОРОВИЧ

    В планы Алексея Федосеевича ШУРЫГИНА, когда он в 1940 году закончил семилетку на станции Илька Читинской области, карьера кадрового военного никак не входила. Да и что мог планировать оставшийся к тому времени круглым сиротой пятнадцатилетний мальчишка, кроме одного: получить какую-нибудь рабочую специальность и поскорее начать самостоятельно деньги зарабатывать. Рад был уже и тому, что местная власть его на произвол судьбы не бросила, отправила учиться в Улан-Удэ — на сапожника по пошиву дамской обуви. Именно в этой профессии Алёша Шурыгин неожиданно нашел своё призвание. Устроился на работу в артель.

    Началась война, мужиков из артели всех отправили на фронт -          даже одноглазого начальника цеха забрали в рабочий батальон. Вместо него цехом поставили руководить шестнадцатилетнего Алексея Шурыгина, и в подчинении у него оказались сплошь эвакуированные из-за Урала женщины. Трудились, не разгибая спины, делали обувь для рабочих бригад с лесоповала - по двадцать-тридцать пар в день. Из чего её приходилось изготавливать, страшно и вспомнить: деревянные подошвы, берестяные задники, верх из каких-то тряпок. Но многим, очень многим и эти обутки помогли сберечь здоровье и ноги — а кое-кому и жизнь. А в июне 1942 года Алексея вызвали в райком комсомола и предложили пойти добровольце» на фронт. Ему тогда только-только стукнуло семнадцать лет.

    Вначале была школа снайперов в Иркутской области, которую Алексей Шурыгин окончил через шесть месяцев в звании сержанта. В первых числах марта всех выпускников подняли по тревоге — и под Москву, в запасной полк. Пока часть недели две стояла в обороне под Орлом, он добросовестно выполнял обязанности снайпера. И вдруг все завертелось, закрутилось: началась подготовка к наступлению, и шестерых снайперов — в том числе и Алексея - перевели в полковую разведку. Учебные занятия для них проводились прямо возле переднего края. В них участвовали два переводчика, но новички об этом, конечно, не знали. Для них устроили весьма жестокую проверку на стойкость: инсценировали взятие в плен. Алексей Федосеевич вспоминает, что страха у него в тот момент не было - только злость, да настолько сильная, что он укусил за руку изображавшего немецкого солдата переводчика, а потом заплакал бессильными и злыми слезами. За что и получил выговор от командира: а если, мол, на самом деле в плен попадете — что, и там плакать будете?

    Больше до самого окончания войны разведчик Шурыгин не проронил ни слезинки, как бы тяжело ни складывались обстоятельства. А страх был, холодный липкий страх — но только перед первым походом за «языком» через линию фронта. И силы-то были неравные, и весовые категории разные: с одной стороны щуплый семнадцатилетний мальчишка, с другой - здоровенный фриц, которого надо было не только оглушить и обезоружить, но еще и каким-то образом дотащить до своих. А потом страх исчез куда-то, но перед каждой очередной вылазкой к позициям противника приходилось переживать крайне неприятные моменты, когда у разведчиков забирали всё - и документы, и награды, и даже погоны. Всякий раз как будто на верную смерть отправляли. Но после выполнения задания разведчикам всё вновь возвращали, и жизнь вновь обретала свои маленькие радости.

    Еще задолго до окончания войны Алексея Шурыгина серьезно «царапнуло»: в начале1944 года, в Белоруссии. Минометная мина весь живот и ноги осколками посекла, и от неминуемой гибели старшего сержанта Шурыгина спасли лишь маскхалат и толстая телогрейка. Два месяца в госпитале пролежал — и опять в свою часть самовольно прибыл, хотя направление получил совсем в другую. Знал, что последствия такого своевольства могли быть очень серьезными, но иначе не мог: ведь в составе именно этого полка он участвовал в Орловско-Курском сражении, именно с этими боевыми соратниками освобождал Белоруссию. Обошлось: не только под трибунал не отдали, но и командовать взводом разведки поставили. Было это уже в Литве — ну, а потом, была Восточная Пруссия и Кенигсберг...

    Этот славный боевой путь Алексея Федосеевича, как дорожными вехами, отмечен наградами. Медали «За боевые заслуги», «За отвагу», три ордена Красной Звезды, орден Великой Отечественной войны II степени.

        9 мая 1945 года война для командира взвода полковой разведки старшины Шурыгина не  закончилась. Вся пятая армия, в состав которой входила его часть, была погружена в эшелоны и через всю страну отправлена на Дальний Восток — через три месяца должны были начаться боевые действия с Японией. Впрочем, там провоевать Алексею Федосеевичу довелось всего три дня. А на четвертый его подразделение отправилось на боевое задание - за «языком». Обнаружили дот с японскими солдатами-смертниками, и те, прикованные к пулеметам цепями, начали отстреливаться до последнего.

    В том бою Алексей Шурыгин получил сквозное ранение в грудь, пуля задела сердце. Хорошо, хоть до дороги доползти сумел, где его подобрали наши и немедленно доставили в находившийся поблизости полевой госпиталь.

    После госпиталя Алексей Федосеевич Шурыгин остался в армии. Спустя пять лет после войны экстерном сдал выпускные экзамены в Уссурийском военном училище, в октябре 1950 года получил воинское звание лейтенанта — и двадцать два года после этого прослужил на офицерских должностях в авиации. Последние годы служил в Новосибирске, в штабе Сибирского военного округа — оттуда после выхода на пенсию и переехал в Бердск.

    Спиридонов Е. Охотник за «языками» // Бердские новости.-2005.-№16.-21 апреля

     Вернуться к списку

    ЦДБ Бердска © 2017
    Создать бесплатный сайт с uCoz