Далёкая и близкая война
Литературно-краеведческий сборник Центральной детской библиотеки г. Бердска
Детство опалённое войной
Меню сайта

Читаем о войне

Друзья сайта
  • ЦДБ г. Бердска

  • Поиск

    Форма входа

    Статистика

    Онлайн всего: 1
    Гостей: 1
    Пользователей: 0

    Приветствую Вас, Гость · RSS 15.12.2017, 09:33

    ДОЛГОВЫХ ВЕРА НИКИТОВНА

    Вера Никитовна Долговых вместе со своей семьей пережила более двух лет немецкой оккупации - тогда она жила в небольшом украинском городке Радомышль, расположенном между Киевом и Житомиром.

    Вера Никитовна на всю жизнь запомнила тот солнечный летний день, когда черный репродуктор на площади голосом Левитана объявил о начале войны. Из города эвакуировали учреждения, взрывали фабрики и заводы, чтобы ничего не досталось врагу. Фронт приближался, наши войска отступали на Восток: солдаты шли все в пыли, грязные, голодные, многие безоружные. Местные жители выносили им еду, делились последним. Наконец, в Радомышле появились немцы: сначала по городу проехали мотоциклы с пулеметами, затем вошли пехота и танки. Фрицы ходили по дворам, шукали «яйки, млеко, курки». До войны в городе жило много немцев, с приходом новой власти многие из них записались в полицаи.

    - На нашей улице жил обрусевший немец по фамилии Матус, - вспоминает Вера Никитовна. -У него было два сына, мы их звали Лелик и Люсик. Во время оккупации Лелик, работая в коендатуре, помогал партизанам: передавал им сведения о карательных акциях фашистов и многих спас от смерти. А Люсик был полицаем и расстреливал евреев.

    Захватив Радомышль, первым делом фашисты приказали собраться на площади местным евреям, причем велели взять с собой драгоценности. На 26 машинах их вывезли в лес, заставили вырыть ямы, а затем расстреляли. Мама девочки, отправившаяся в лес за ягодами, стала невольной свидетельницей этого расстрела. Позже в городе было организовано гетто, куда согнали евреев со всех близлежащих населенных пунктов, хватали всех: стариков, женщин, детей. Они также были уничтожены, вместе с ними расстреляли и местных коммунистов, погиб и двоюродный брат Веры. В большой семье Туровец (девичья фамилия Веры Никитовны) тогда никто не пострадал, хотя ее отец был большевиком. В компартию он вступил еще в молодости, побывал в ссылке, встречался с Лениным, но в городе его все уважали, поэтому никто не донес на него в гестапо.

    Жили впроголодь. Сильно выручала профессия главы семьи: он делал горшки, которые обменивали на базаре на еду. Большим подспорьем была корова, которую позже убило снарядом.

    В 1942 году молодежь стали отправлять на работы в Германию. Забрали и Раю, старшую сестру Веры. Она держала связь с партизанами, скрывалась у подруг, дома не ночевала. Однако полицаи предупредили, что если девушка не явится на сборный пункт, расстреляют всю семью. Рая прошла через концлагерь «Дахау», работала на военном заводе, позже у немецкого помещика, а в 1945 году их освободили американцы.

    Город в огне

    После поражения под Курском Красная армия гнала оккупантов на Запад. Выбили фашистов и из Радомышля. Однако те собрали силы и вновь захватили город. Бои длились без перерыва почти два месяца.

    - Город был в руках немцев, а наши две улицы находились за речкой, и мы оказались на стороне советских войск, - рассказывает Вера Никитовна. — На нашем огороде какое-то время стояли танки, а когда фашистов обстреливали из «Катюш», через наши головы с воем летели снаряды. Немецкая «рама» часами висела над нами, фотографировала. Мы ее очень боялись, потому что вслед за ней прилетали самолеты и бомбили нас.

    В самые первые дни боев дом с Веры сгорел от зажигательной бомбы. Из огня девочка выхватила только документы да вилку с ложкой. Дом пытались потушить, но безуспешно. Уцелела только большая гончарная печь - до войны здесь работала артель: мастера делали кирпичи и горшки. Одна половина печи была доверху заполнена горшками, а в другой половине размером с небольшую комнату вся большая семья пряталась от обстрелов. Потом все же печь разбило снарядами. Сильно прибило и отца - он так и не оправился и вскорости умер. После этого Верина семья и её соседи вырыли окоп, покрыли его бревнами - получилась землянка. В ней 20 человек и жили до полного освобождения. Но перед уходом немцев произошла трагедия.

    - Еду мы добывали на пожарищах: картошку находили, крупу, после варили, - продолжает рассказывать Вера Никитовна. - Бои уже затихали, но однажды на нашу улицу прорвались десять фашистских танков. Мы с братишкой готовили на всю семью еду в уцелевшем доме. И когда возвращались в землянку, из танка вылез немец в черной форме, в фуражке с красивой кокардой и застрелил братишку из пистолета. Я была сзади, меня он не заметил. После этого эсесовцы обходили жилища, и где видели людей, забрасывали их гранатами, никого не щадили.

    Много народу тогда погибло. Нам повезло: вход в нашу землянку начинался из развалин печи, немцы прошли мимо. А те танки наши войска подбили: один горел на соседней улице, второй чуть подальше, остальные же остались стоять на лугу, который начинался прямо за околицей.

    На войне - как на войне

    Много всякого случалось во время войны и уже в мирное время. Каждый день был наполнен событиями - и страшными, и удивительными.

    - На нашей улице, уничтоженной почти полностью, стоял еще один уцелевший дом, в одной половине которого во время боев находился штаб воинской части, - рассказывает Вера Долговых, - а в другой лежала старенькая бабушка, она была парализована вот уже много лет. И что вы думаете: ни один снаряд в этот дом не попал, ни одна бомба!

    Войска ушли на запад, наступила мирная жизнь, все успокоились. И вдруг однажды на дороге раздался сильный взрыв. Оказалось, что на противотанковой мине подорвалась телега, на которой везли продукты в детский сад. Причем воспитательница и возчик остались сидеть на чудом уцелевшем облучке - видимо, в рубашках родились.

    Однако не все истории имели счастливый конец. После ухода войск поля были буквально усеяны железом: неразорвавшиеся снаряды, мины, подбитая техника, оружие. Местные мальчишки, среди которых был и Верин братишка, нашли в лесу противотанковую мину, водрузили ее на березу и начали стрелять по ней из винтовки - ее подобрали там же. Конечно же, мина взорвалась. Всех пацанов поранило, благо, хоть не убило. Осколки врачи потом долго вытаскивали из их тел. Другой случай: неподалеку от школы начали разбирать развалины ткацкой фабрики - ее собирались отстраивать заново. На перемене к руинам прибежали три ученика, один из них стал копаться в завале. Его друг остался смотреть, а третий испугался и поспешил уйти. И вовремя: юный исследователь раскопал бомбу, которая взорвалась, обоих мальчишек убило насмерть. Чуть позже из деревни в город шли отец с сыном. Решили отдохнуть, присели на неразорвавшийся дальнобойный снаряд - обоих разнесло в клочья.

    Два года оккупации//Свидетель. – 2-13. -  №18 (1135). - 8 мая. - 42 стр.

     Вернуться к списку

    КОЗЫРЕВ МИХАИЛ ФЕДОРОВИЧ

    В канун начала войны мне, окончившему 5 классов сельской школы пареньку, едва исполнилось 12 лет. Как сейчас помню тот солнечный воскресный день 22 июня 1941 года, когда, как в песне поется: «Киев бомбили, нам объявили, что началась война»...

    Была объявлена всеобщая мобилизация. В первые же дни ушел на фронт отец; из Сибири, где проходил действительную воинскую службу, передислоцирован со своей частью под Смоленск старший брат. Мы - брат, сестра и я - остались на попечении дедушки и мачехи, которым пришлось пережить тяжелое время отступления наших войск, а в последствии - оккупацию.

    На всю жизнь мне запомнился образ молодого командира, лейтенанта Красной Армии, и его пророческие слова, сказанные им на упрек моего дедушки, кавалера Георгиевского Креста, участника первой мировой войны: «На кого же вы, сынки, нас оставляете?» - «Мы вернемся, отец!».

    После отступления Красной Армии, ранним июньским утром в наше село, под шум и треск мотоциклов ворвался передовой отряд незваных гостей — «орлов»-завоевателей. Расположившись на короткий отдых, вояки пустились потрошить кладовки, хотя они были пустыми (все отдавали для фронта, для победы), курятники.

    Покойный дедушка, надеясь на то, что в сарае куры будут в сохранности, не стал их выпускать во двор. Но все вышло наоборот. Петух своим пе­нием выдал своих «подруг». Вояки стали тащить кур прямо с насеста, а за теми, которые успели выпорхнуть, бегали по всей усадьбе - огороду, двору. Дедушка бранился, наблюдая за этим, обзывал немцев «куриными вояками».

    Затем пошли основные части немецких войск. Таким образом, в июне 1942 года, через год после начала войны, мы оказались в немецкой оккупации. Были назначены староста и полицейские, которые стали наводить новые порядки. По распоряжению комендантских властей местные власти приступили к экспроприации всего, что можно было экспроприировать. Отбирали скот — буренок, гусей, лошадей - продукты, зерно, хлеб. Заходя в деревенские избы, фрицы горланили: «Млеко, яйка, где хозяйка?». Люди жили в постоянном страхе, опасаясь за свою жизнь и своих близких. Были столкновения с новыми властями и солдатами вермахта, но массовых репрессий удалось избежать. В наших степных краях не было партизанских отрядов. Вместо партизан по деревням и селам ходили толпы жителей близлежащих городов и рабочих поселков в надежде выменять на тряпки хоть что-нибудь из продуктов. Но счастье им редко улыбалось. Кругом царили нищета, голод и холод. Так продолжалось до февраля 1943 г.

    Получив по заслугам под Сталинградом, фашисты тянулись длинными колоннами по заснеженным степям Черноземья на Запад. В шинелишках мышиного цвета, с покрытыми платками, полотенцами поверх пилоток головами, с сосульками под носами, обутые в соломенные сапоги... Шли пеше, ехали на замороженных лошаденках, потрепанных автомобилях и тягачах, таща за собой пушки, минометы, боеприпасы, бедный армейский скарб. Нас - подростков, женщин и стариков - ежедневно выгоняли чистить переметенные февральскими метелями проселочные дороги.

    В конце февраля 1943 года отряд наших передовых частей без боя, вихрем ворвался на лыжах, в масхалатах, в белых полушубках и валенках, в шапках-ушанках, лихо заломленных на затылках. Короткий отдых - и снова вперед! Сбылись пророческие слова молодого лейтенанта, который в тяжелое время не потерял веру в нашу победу и пообещал старому деду: «Мы вернемся, отец!». Жаль, что дедушке не суждено было стать свидетелем этих пророческих слов. Он умер в оккупации зимой 1942 года.

    А мы - дети, женщины и старики - продолжали чистить заметенные вьюгой дороги уже для наших солдат, преследовавших фашистов, стараясь внести свою лепту в общую Победу. Начали восстанавливать порушенные колхозы, готовясь к весенне-полевым работам. Помню, как мы, подростки, вместе с женщинами пешим строем отправились на станцию Прохоровка, неся 25 километров за плечами пудовую поклажу зерновых семян для обмена на кондицию. Не доходя километров пять, я совсем выбился из сил, меня уложили вместе с мешком на большие тракторные сани с грузом, догнавшие нас по дороге. Вот таким путем готовились к посевной.

    Нам  - подросткам, женщинам и старикам - до конца войны оставалось трудиться, трудиться и еще раз трудиться, не покладая рук и не жалея живота. Пахали, сеяли и убирали вручную, на буренках, преодолевая усталость, недосыпание и недоедание; делали все, что было в наших силах.

    После воины возвратился домой отец, несколько раз раненый в боях. Возвратилась и сестра. Брат, моряк Черноморского флота, после войны дослужил свою службу. Старший брат не вернулся с войны, пропал без вести в первые дни войны под Смоленском. Вот так мы защищали свою Родину, кто на фронте, кто в тылу.

    И Победа пришла! Был солнечный день, как и 22 июня 1941 года. Но это был другой день!

    Козырев М. Война прошла, как страшный смерч //Бердские новости.- 2005.-16 мая

    Вернуться к списку


    МАКАРОВ АНАТОЛИЙ ПАВЛОВИЧ

             Отец Павел Макаров погиб 20 августа 1942 года, похоронен в деревне Могилево Киришского района Ленинградской области.

             Во время войны мама Анатолия Павловича работала бакенщиком. Одна из ярких картинок военных лет - доставка продуктов для работников пароходства. Раз в месяц приходил пароход и привозил муку, сахар, соль и отрезы ситца. Рано-рано утром мама Варвара Андреевна поднимала детей, садила их тележку и ехала к причалу. Получала паек, возвращались домой. Какой же это был праздник, вспоминает Макаров.

             Матери троих маленьких детей пришлось перенести немало испытаний. Таким как она, уверен Анатолий Павлович, памятник при жизни надо ставить. Мало того, что она работала, ей приходилось вести весь дом, взяв на себя мужские заботы.

             На целый месяц на плоту за 300 километров вверх по Оби женщина вместе с родной сестрой отправлялась на заготовку дров. Деревья пилили, складывали на плот и возвращались домой. А дома ждала очередная работа. Чтобы как-то прокормить детей, Варвара Андреевна держала корову. В июле и августе в свободное от работы время она заготавливала для буренки сено на зиму.

             Известие о смерти мужа так повлияло на Варвару Андреев ну, что она перестала узнавать своих детей. И если бы в жизнь не вмешался удивительный и страшный случай, говорит Анатолий Макаров, он не знает, что бы стало с матерью.

                На улице бушевала гроза. Мать с дочками и сыном находилась в доме, когда туда залетела шаровая молния. Огненный шар «прошелся» по всем стенам, оставив черные следы-полосы. Женщина бросилась к детям и закрыла их собой, а шар в это время влетел в печную трубу и был таков.

            С тех пор мама не спускала с ребятишек глаз, и даже если отправлялась на работу, то брала их с собой.

             Нелегкими были и послевоенные годы. В семь лет Анатолий на лошади возил волокуши. Когда стал чуть постарше, конюх послал мальчишку собрать лошадей. Собрав 20 лошадок за уздечки, Толик понукнул свою кобылу, а так как остальные продолжали стоять, от рывка грохнулся на землю. Небольшой табун шел прямо на него, и одна лошадь уже занесла над ним копыто, когда мальчишка громко закричал от ужаса. И лошадь остановилась. Только чудо спасло мальчика от участи был раздавленным кон скими копытами.

            Жизнь продолжалась, и много в ней было не только плохого, но и хорошего.


    Панчева Г Погиб в бою под Ленинградом.// Курьер-среда. – 2010. - №48. – 15 декабря - 22 декабря. – с.26

     Вернуться к списку


    СЕМЫКИНА ВАЛЕНТИНА СЕРГЕЕВНА

    Валентина Сергеевна Семыкина родилась 4 ноября 1926 гола в селе Быструха Кочновского района Новосибирской области. Отец, Сергей Иванович, работал секретарем райкома партии. В 1939 голу его вместе с братом арестовали. Пока шли по этапу, брата освободили, и он отправился домой, но по дороге замерз - его нашли под Томском мертвым. Отца своего Валентина с тех пор больше не видела, его призвали на фронт, а в 1943 году пришла похоронка. Где воевал, где погиб, она до сих пор не знает, ведь в те годы не принято было расспрашивать об этом взрослых.

    Голод в войну в селе был дикий. Почти всех мужчин забрали на фронт. Дети, женщины и старики сеяли овес, рожь, пшеницу, но хлеба вообще не видели. Ели овощи с огорода, собирали грибы, ягоды, травы — тем и спасались. Перед глазами пожилой женщины стоит показательный суд над двумя девочками-подростками из их села - как будто это было вчера. Отец девчонок погиб на войне, а они — старшие в многодетной семье — сеяли пшеницу и украли по два килограмма зерна. На суд согнали всю деревню. Одной «воровке» дали 11, второй -12 лет тюрьмы. После этого случая многие предпочли голодать, воровать боялись.

    В селе было мало лошадей, поэтому в поле работали на быках: пахали, сеяли. Вручную жали пшеницу, стаскивали ее в копны, а молотить выходили осенью уже по снегу, с трудом пробираясь через сугробы к копнам. Во время молотьбы очень многие сильно обмораживались.

    Как-то Валентина с подругой поехала на быках за дровами и сеном. Внезапно началась метель, и девочки заблудились. У одного быка в повозке сломалась оглобля, и дальше на нем ехать стало невозможно. Девочки отпустили быков в надежде, что те найдут дорогу домой. Но быки по старой памяти вывели их к домику в лесу, где летом жила бригада, работавшая в поле. Не окажись с собой спичек, девочки бы просто замерзли. В деревне их кинулись искать - послали в поле мальчишек лет 12-13-ти на лошадях. После долгих блужданий в заснеженном лесу и поле те, к счастью, нашли совсем отчаявшихся девчат.

    Несмотря на тяготы военных лет, дети все равно оставались детьми. Находили время для игр в мяч, городки, прятки. Отмечали праздники, в основном Пасху и Троицу: в деревне жили старики, которые трепетно соблюдали православные традиции, учили этому детей.

    В мае 1945 года Валя вместе со сверстниками была в поле - сеяла пшеницу, бросая ее горстями из фартука во вспаханную землю. Вздрогнула, когда увидела бегущую по пашне маму. Оказалось, что мама - почтальон - одной из первых узнала о победе. Тут же помчалась в поле, чтобы сообщить об этом дочке. Бросайте, говорит, работу: война закончилась. А дети боятся уходить с поля. Когда пришли в село, увидели, что на митинг собрались все его жители - Победа!

    Бобровников В. Вопросов они не задавали// Бердский курьер.-2005.-№12

    Вернуться к списку

    СЕЧКИНА АННА ИВАНОВНА

    В 1942-м из Хотьково ушла по этапу  мать Анны Ивановны Сечкиной с тремя детьми. После Брянских лагерей, где чудом спаслись, они попали в списки тех, кого отправляли в Германию. Вермахту нужна была рабсила.

    - В Германии нас поселили в деревне Кошлиц около Бренштадта. Мама работала в поле у богатого бюргера. Так как нас было четверо, и только мама трудоспособная, ей вменяли выполнять три нормы. И мама, как лошадка, пахала, сеяла, полола... Мы со старшей сестрой ходили в дом к хозяину: перебирали овощи, чистили погреб. В продуктовых пайках выдавалось на каждого по сто граммов хлеба. Значит, уже можно было выживать, это уже не лагерные муки голода.

    - Знаете, а ведь еще по дороге в лагерь мама несколько раз пыталась бросить нас в снег, чтобы прекратить этот кошмар. Но каждый раз одумывалась и вновь брала на руки. И шла, шла... Хотя никто не осуждал тех, кто по дороге выбрасывал на погибель своих детей. Вы ведь даже представить не можете, что мы пережили! Было нормой из навоза лошадей выбирать остатки проса, варить и есть... Домой мы вернулись лишь в 1946 году. Вместо дома - бурьян по пояс, труба и свист ветра...

    Коморникова Г. Дорога в «рай» //Свидетель 2003.- №612.-10 апреля

    Вернуться к списку

    ЦДБ Бердска © 2017
    Создать бесплатный сайт с uCoz